tani_y (tani_y) wrote,
tani_y
tani_y

Семь чудес света 1

семь чудес света

Вавилонская башня

Семь чудес света для современных людей — это условный перечень архитектурных достопримечательностей человеческой культуры. А когда все начиналось, то список содержал имена правителей, философов, полководцев, памятников искусства и архитектуры. И число семь определили представители древней эллинистической культуры. «Семь» считалось священным числом бога Аполлона и символизировало полноту, законченность и совершенство.

На ряду с другими литературными произведениями той далекой эпохи, сочинения о Семи чудесах света были очень популярны. И авторы пытались поразить читателей именно грандиозностью и инженерной новизной строений.

Именно поэтому в древние списки не попали такие безусловные шедевры архитектуры и искусства как Акрополь в Афинах с творением Фидия — статуей Афины Парфенон, прославленная статуя Афродиты Книдской работы Праксителя и т. д.

Первые упоминания о чудесах света появляются во времена эллинизма. О них пишут ученые и поэты. Знание чудес света становится критерием культурного уровня. В тексте одного древнего египетского папируса перечисляются знаменитые живописцы, законодатели, архитекторы, скульпторы, строители. Следом за именами людей идут названия самых больших рек, гор и островов. И замыкают список семь чудес света. С течением времени перечень чудес света дополнялся и изменялся.



Акрополь в Афинах

Специалисты называют разных авторов первого списка чудес света. По одной версии автором первого списка был Геродот, который составил свой список в V веке до нашей эры. В его список входили три чуда с острова Самос:

* Храм богини Геры;

* Дамба в порту;

* Акведук в виде тоннеля.

В III веке до н.э. список чудес света расширился до семи объектов. Автором этого списка ученые считают Антипатра из Сидона (по другой версии – Антипатра из Фессалоник).

Видел я стены твои, Вавилон, на которых просторно

И колесницам; видал Зевса в Олимпии я,

Чудо висячих садов Вавилона, колосс Гелиоса

И пирамиды — дела многих и тяжких трудов;

Знаю Мавсола гробницу огромную. Но лишь увидел

Я Артемиды чертог, кровлю вознесший до туч,

Все остальное померкло пред ним; вне пределов Олимпа

Солнце не видит нигде равной ему красоты.

Следующим автором списка семи чудес света стал Филон Александрийский.

Статуя Афина Парфенон

Объекты в списке изменялись. Была в списках Александрийская библиотека, стены Вавилона, Пергамский алтарь Зевса, дворец Кира в Персеполе, «поющие» статуи Мемнона близ египетских Фив и сами Фивы, храм Зевса в Кизике, статуя Асклепия в Эпидавре, Афина Парфенос работы Фидия на афинском Акрополе, в римский период — Колизей и Капитолий. Впоследствии список в разных комбинациях дополняли также храм Соломона, Ноев ковчег, Вавилонская башня, храм Софии в Константинополе и т. д.

Семь чудес света древности

Пирамиды Египта. Великая пирамида.

Великая пирамида была построена как усыпальница фараона Хуфу (в греческом варианте – Хеопс). Строительство гробницы было завершено в 2580 году до нашей эры. Несколько позднее были построены пирамиды для сына внука Хуфу – Хефрена (Хафра) и Микерина (Менкаура). Вокруг пирамид фараонов расположились гробницы их жен, приближенных, а также храмы и всемирно известные сфинксы.

Пирамида Хеопса

Как уже было сказано, пирамида Хеопса была самой большой: 146,6 метра в высоту, ширина по каждой стороне 230,38 метров. На строительство пошло 2 340 000 каменных блоков весом по 5 тонн каждый. Снаружи пирамида была облицована белым отполированным известняком и казалось единым монолитом. По имеющимся сведениям стоили ее 100 000 человек в течение 20 лет.

Пирамида Хеопса является самым древним чудом света и единственно уцелевшим чудом.

Висячие сады Семирамиды

Месопотамия является одним из крупнейших очагов древней культуры. Исключительно плодородные земли в среднем и нижнем течении рек Тигр и Евфрат позволили создать высокоразвитую культуру. В 9 веке до нашей эры царица Шаммурамат (впоследствии названная Семирамидой) основала город Вавилон.

Висячие сады Семирамиды

Три века спустя ( в 6 веке до нашей эры) царь Навуходоносор IIвелел основать для своей самой любимой жены Амитис, взятой из гористой и лесистой страны Мидии, сады. И не просто сады, а такие, которые бы напоминали любимой женщине лесистые горы ее родины.

Дворец великого царя располагался на обширной кирпичной площадке, высоко над окружающей его местностью. Пять больших дворов были расположены один за другим с востока на запад. Двери многочисленных комнат выходили в затененные дворы. По сохранившимся описания во дворце был шикарный тронный зал: весь зал был выложен цветными изразцами, на синем фоне стен выступали светлые лотосы и пальмы. Желтые колонны фасада с голубыми завитками на капителях украшали дворец. Свет в тронный зал проникал через три большие двери (окон не было).

Висячие сады служили украшением северо-западной части дворца. Размещались они на широкой четырехъярусной каменной башне. Каждый ярус имел кирпичные своды. Террасы из огромных каменных блоков были перекрыты камышом и залиты сверху асфальтом. Поверх асфальта положили два слоя кирпича и закрыли все свинцовыми пластинами. И уже по пластинам был насыпан слой плодородной земли. Получились ярусы с разнообразными растениями. Между ярусами были проложены лестницы, которые украшались плитами розового и белого камня. Воду для полива качали в висячие сады целый день без перерыва. Для этого приспособили большое колесо с ведрами. Затем вода стекала вниз ручьями и водопадами.

Огромные сады, вознесенные на большую высоту (до 40 метров) и поражавшие воображение разнообразием растений не могли не изумлять современников.

Прошли годы и века. Время стерло с лица земли висячие сады, а молва начала называть чудо садами Семирамиды. Но строил их Навуходоносор. И правильно было бы назвать их его именем или именем его любимой жены Амитис.

Галикарнасский мавзолей

Мавзолей в Галикарнасе был современником второго храма Артемиды. Более того, одни и те же мастера принимали участие в строительстве и украшении этих чудесных творений. Лучшие мастера того времени.

Можно сказать, что этот мавзолей такой же памятник любви, как и Вавилонские сады.

Проспер Мериме, говоря о Галикарнасе, столице Карии, славном городе, знаменитом тем, что там родился Геродот, писал: «Мавсол умел выжимать соки из подвластных ему народов, и ни один пастырь народа, выражаясь языком Гомера, не умел глаже стричь свое стадо. В своих владениях он извлекал доходы из всего: даже на погребение он установил особый налог… Он ввел налог на волосы. Он накопил огромные богатства. Этими-то богатствами и постоянными сношениями карийцев с греками объясняется, почему гробница Мавсола была причислена последними к семи чудесам света». Большой любви у подданых властитель не сыскал.

Но в Карии точно был один человек, любивший царя,- его родная сестра и жена (нередкий обычай — также бывало в древнем Египте) Артемиссия, и когда процарствовав двадцать четыре года, Мавсол умер, Артемиссия была убита горем.

Галикарнасский мавзолей

«Говорят, что Артемиссия питала к своему супругу необыкновенную любовь,- писал Авл Геллий,- любовь, не поддающуюся описанию, любовь беспримерную в летописях мира… Когда он умер, Артемиссия, обнимая труп и проливая над ним слезы, приказала перенести его с невероятной торжественностью в гробницу, где он и был сожжен. В порыве величайшей горести Артемиссия приказала затем смешать пепел с благовониями и истолочь в порошок, порошок этот затем высыпала в чашу с водой и выпила. Кроме того, ее пламенная любовь к усопшему выразилась еще иначе. Не считаясь ни с какими издержками, она воздвигла в память своего покойного супруга замечательную гробницу, которая была причислена к семи чудесам света».

Очевидно, римский историк не совсем точен. Дело в том, что Артемиссия умерла через два года после Мавсола. Последние месяцы ее царствования прошли в непрерывных войнах, где она показала себя талантливым полководцем и, несмотря на сложность положения маленькой Карии, окруженной врагами, смогла сохранить царство мужа. В то же время известно, что Александр Македонский спустя двадцать лет после смерти Мавсола, ознаменовавшихся в Карии отчаянной борьбой за власть, смутой и дворцовыми переворотами, осматривал мавзолей готовым и полностью украшенным. Можно предположить, что мавзолей начали строить еще при жизни Мавсола и Артемиссия лишь завершила его. Такое строительство не могло быть завершено за два года.

В отличие от храма Артемиды Эфесской и других подобных зданий Малой Азии, Галикарнасский мавзолей, сохраняя во многом греческие традиции и строительные приемы, несет в себе явное влияние восточной архитектуры. Прототипов ему в греческом зодчестве нет, зато последователей у строителей мавзолея оказалось множество: подобного рода сооружения впоследствии возводились в разных районах Ближнего Востока.

Архитекторы построили усыпальницу галикарнасскому тирану в виде почти квадратного здания, первый этаж которого был собственно усыпальницей Мавсола и Артемиссии. Снаружи эта громадная погребальная камера, площадью 5000 квадратных метров и высотой около 20 метров, была обложена плитами белого мрамора, отесанными и отполированными на персидский манер. По верху первого этажа шел фриз — битва эллинов с амазонками — «Амазономахия» работы великого Скопаса. Кроме Скопаса над сооружением мавзолея трудились (по словам Плиния) Леохар, Бриаксид и Тимофей. Во втором этаже, окруженном колоннадой, хранились жертвоприношения. Крышей же мавзолея служила пирамида, увенчанная мраморной квадригой: в колеснице, запряженной четверкой коней, стояли статуи Мавсола и Артемиссии. Вокруг гробницы располагались статуи львов и скачущих всадников.

Мавзолей знаменовал собой закат классического греческого искусства. Очевидно, он был слишком богат и торжественен, чтобы стать по-настоящему красивым. Даже на рисунках-реконструкциях он кажется таким же тяжелым и статичным, как персидские гробницы. В нем больше Востока, чем Греции. Возможно, виной тому пирамида, возможно, глухие высокие стены нижнего этажа. Впервые в греческом искусстве были объединены все три знаменитых ордера. Нижний этаж поддерживался пятнадцатью дорическими колоннами, внутренние колонны верхнего этажа были коринфскими, а внешние — ионическими.

Плиний утверждает, что мавзолей достигал в высоту ста двадцати пяти локтей, то есть шестидесяти метров. Другие авторы называют либо большие, либо меньшие цифры.
Мавзолей стоял в центре города. Город располагался на холме, который спускался к морю. Поэтому, с моря он был виден издалека и выгодно смотрелся рядом с другими храмами Галикарнаса — колоссальным святилищем Ареса, храмами Афродиты и Гермеса, которые стояли выше, на холме, по сторонам от мавзолея.

По всему античному миру строились копии и подражания мавзолею в Галикарнасе, но, как и случается с копиям, они были менее удачны и поэтому вскоре забыты.

Мавзолей стал так знаменит, что римляне называли мавзолеями все крупные усыпальницы. Построен мавзолей был столь прочно, что, хотя и обветшал, простоял почти две тысячи лет. А о том, как мавзолей погиб, известно из хроники историка позднего средневековья, где говорится о последних днях ордена иоаннитов на острове Родос.

«В 1522 году, когда султан Сулейман готовился к нападению на родосцев, великий магистр ввиду предупреждения опасности послал нескольких рыцарей, чтобы привести в порядок укрепления и насколько возможно воспрепятствовать высадке неприятеля. Прибыв в Мезину (так именовался тогда Галикарнас), рыцари тут же принялись за укрепление замка. За неимением подходящих материалов они воспользовались мраморными плитами и глыбами, из которых состояла древняя, полуразрушенная постройка вблизи гавани. Снимая глыбу за глыбой, они спустя несколько дней добрались до какой-то пещеры. Они увидели прекрасную четырехугольную залу, украшенную мраморными колоннами, карнизами и различными орнаментами. Промежутки между колоннами были заполнены украшениями из различных мраморов, по стенам и на потолке виднелись мраморные же рельефы, изображавшие различные сцены и даже целые сражения. Подивившись всему этому, рыцари, однако, воспользовались и этим материалом, так же как наружными глыбами. За этой залой они нашли еще другую, меньшую, в которую вела низенькая дверь. В этой зале они увидели четырехугольный мраморный надгробный памятник со стоящей на нем урною. Памятник этот был сделан очень искусно из белого мрамора, дивно светившегося в темноте. Вошедшие рыцари не имели возможности оставаться там дольше, так как в это время ударил призывный колокол. Вернувшись на другой день, они увидели памятник разрушенным и могилу открытой. На земле были разбросаны кусочки золотой парчи и золотые пластинки. Это заставило их предположить, что пираты, сновавшие у побережья, ночью проникли туда и нашли много драгоценностей…»

Так до нас дошло единственное достоверное описание погребального зала мавзолея, сделанного со слов археологов «наоборот» — последних, кто видел мавзолей стоящим, и сделавших все, чтобы от памятника ничего не осталось.

В середине XIX века путешественники по Малой Азии обращали внимание на то, что стены турецкой крепости Будрун, перестроенной из ионнитского замка святого Петра, сложены не столько из каменных глыб, сколько из мрамора. Это неудивительно: остатки античных городов всегда служили строительным материалом сначала византийцам, а потом арабам и туркам. Но уж очень красивы и необычны были мраморные плиты стен Будруна: неизвестный гений населил их барельефы неистовыми людьми и богами.

Когда слухи об этом дошли до английского посла в Турции, он приехал в Будрун и после долгих переговоров и множества взяток купил разрешение выломать из стен двенадцать плит и перевезти их в Британский музей. Английские ученые, по сохранившимся описаниям и отзывам современников, вскоре догадались, что перед ними часть знаменитого фриза Скопаса — «Амазономахии».

Убедившись в том, что Галикарнасский мавзолей надо искать в Будруне, сэр Ньютон, хранитель Британского музея, поспешил туда. Первое, что он увидел, высадившись на берег, были два мраморных льва, вставленные в стену крепости мордами к морю. Львы тоже были когда-то позаимствованы крестоносцами для военного строительства. Ньютон не тратил времени даром. Он облазил всю крепость, отыскивая и определяя «мавзолейные» плиты и статуи. В ожидании, как всегда нескорого, разрешения на изъятие плит, он начал искать то место, где когда-то стоял мавзолей, который должен был находиться недалеко от крепости. Иначе бы ионнитам не было смысла таскать оттуда тяжелые плиты и глыбы.

За девять месяцев, проведенных в Будруне, Ньютон отыскал обломки мавзолея, а под слоем земли и мусора — еще четыре плиты Скопаса. Когда же раскопки подходили к концу, обнаружили самую главную находку — расколотые на множество частей двухметровые статуи Мавсола и Артемиссии, стоявшие прежде в колеснице, на верху мавзолея, и, как самое весомое доказательство — практически целую мраморную лошадиную голову почти в метр длиной, с бронзовой позолоченной уздечкой и подвесками — украшениями. Удивительно то, что голова казалась деформированной. Ньютон догадался, что лошади, запряженные в колесницу карийских монархов, стояли на шестидесятиметровой высоте. Этим-то и объяснялась несоразмерность: на лошадей следовало смотреть издали и снизу.

Храм Артемиды Эфесской

Расположенный на побережье Малой Азии, севернее реки Меандр, город Эфес был центром почитания богини Артемиды. Этим и объясняется то обстоятельство, что в шестом веке до нашей эры именно в Эфесе началось строительство храма посвященного богине.

Храм Артемиды строился многократно. Но ранние деревянные здания приходили в ветхость, сгорали или гибли от нередких здесь землетрясений и поэтому в середине VI века до нашей эры было решено построить, не жалея средств и времени, великолепное жилище для богини-покровительницы.

Храм Артемиды Эфесской

В архитекторах, художниках и скульпторах недостатка не было. Лучшим был признан проект знаменитого Херсифрона. Тот предложил строить храм из мрамора, причем по редкому тогда принципу ионического диптера, то есть окружить его двумя рядами мраморных колонн.

Печальный опыт прежнего строительства в Эфесе заставил задуматься архитектора над тем, как обеспечить храму долгую жизнь. Решение было смелым и нестандартным: ставить храм на болоте у реки. Херсифрон рассудил, что мягкая болотистая почва послужит амортизатором при будущих землетрясениях. А чтобы под своей тяжестью мраморный колосс не погрузился в землю, был вырыт глубокий котлован, который заполнили смесью древесного угля и шерсти — подушкой толщиной в несколько метров. Эта подушка и в самом деле оправдала надежды архитектора и обеспечила долговечность храму. Правда, не этому, а другому…

Очевидно, строительство храма было сплошной инженерной головоломкой, о чем есть сведения в античных источниках. Не говоря уже о расчетах, которые приходилось вести для того, чтобы быть уверенным в столь неортодоксальном фундаменте, приходилось решать, например, проблему доставки по болоту многотонных колонн. Какие повозки не конструировали строители, под тяжестью груза они неумолимо увязали. Херсифрон нашел гениально простое решение. В торцы стволов колонн вбили металлические стержни, а на них надели деревянные втулки, от которых шли к быкам оглобли. Колонны превратились в валики, колеса послушно покатывались за упряжками из десятков пар быков.

Когда же сам великий Херсифрон оказывался бессильным, на помощь ему приходила Артемида: она была заинтересованным лицом. Несмотря на все усилия, Херсифрон не смог уложить на место каменную балку порога. Нервы архитектора после нескольких лет труда, борьбы с недобросовестными подрядчиками, отцами города, толпами туристов и завистливыми коллегами были на пределе. Он решил, что эта балка — последняя капля, и начал готовиться к самоубийству. Артемиде пришлось принять срочные меры: Утром к запершемуся в «прорабской» архитектору прибежали горожане с криками, что за ночь балка самостоятельно опустилась в нужные пазы.

Херсифрон не дожил до завершения храма. После его преждевременной смерти функции главного архитектора перешли к его сыну Метагену, а когда и тот скончался, храм достраивали Пеонит и Деметрий. Храм был закончен примерно в 450 году до нашей эры.
Как он был украшен, какие стояли в нем статуи и какие там были фрески и картины, как выглядела сама статуя Артемиды, мы не знаем. И лучше не верить тем авторам, которые подробно описывают убранство храма, его резные колонны, созданные замечательным скульптором Скопасом, статую Артемиды и так далее. Это к описанному храму отношения не имеет. Все, что сделал Херсифрон и его преемники, исчезло из-за Герострата.

История Герострата, пожалуй, одна из наиболее поучительных притч в истории нашей планеты. Человек, ничем не примечательный, решает добиться бессмертия, совершив преступление, равному которому не совершал еще никто. Именно ради славы, ради бессмертия он сжигает храм Артемиды, простоявший менее ста лет. Это случилось в 356 году до нашей эры. Кстати, именно в день, когда родился Александр Македонский.

Деревянные части храма, просушенные солнцем, запасы зерна, сваленные в его подвалах, приношения, картины и одежда жрецов — все это оказалось отличной пищей для огня. С треском лопались балки перекрытий, падали, раскалываясь, колонны — храм перестал существовать.

И вот перед соотечественниками Герострата встает проблема: какую страшную казнь придумать негодяю, дабы ни у кого более не возникало подобной идеи? Возможно, если бы эфесцы не были одарены богатой фантазией, если бы не оказалось там философов и поэтов, ломавших себе голову над этой проблемой и ощущавших ответственность перед будущими поколениями, казнили бы Герострата, и дело с концом. Еще несколько лет обыватели говорили бы: «Был один безумец, сжег наш прекрасный храм… только как его звали, дай бог памяти…» И мы бы забыли Герострата.

Но эфесцы решили покончить с притязаниями Герострата одним ударом и совершили трагическую ошибку. Они постановили забыть Герострата. Не упоминать его имени нигде и никогда — наказать забвением человека, мечтавшего о бессмертной славе. Боги посмеялись над мудрыми эфесцами. По всей Ионии, в Элладе, в Египте, в Персии — всюду люди рассказывали: «А знаете какую удивительную казнь придумали в Эфесе этому поджигателю? Его теперь навсегда забудут. Никто не будет знать его имени. А кстати, как его звали? Герострат? Да, этого Герострата мы обязательно забудем».
И, разумеется, не забыли…

А храм эфесцы решили построить вновь. Второй храм строил архитектор Хейрократ, знаменитый выдумщик, которому приписывают планировку Александрии, образцового города эллинского мира, и идею превратить гору Афон в статую Александра Македонского с сосудом в руке, из которого изливается река.

Правда, на этот раз строительство заняло считанные годы. И заслуга в том давно уже умершего Херсифрона. Теперь не было загадок и технических изобретений. Путь был проторен. Следовало только повторить сделанное ранее. Так и поступили. Правда, в еще больших масштабах, чем прежде. Новый храм достигал 109 метров в длину, 50 — в ширину. 127 двадцатиметровых колонн окружали его в два ряда, причем часть колонн были резными и барельефы на них выполнял знаменитый скульптор Скопас.

Этот храм и был признан чудом света, хотя, может быть, больше оснований к этому званию имел первый, построенный Херсифоном.

«После того как некий Герострат сжег храм, граждане воздвигли другой, более красивый, собрав для этого женские украшения, пожертвовав свое собственное имущество и продав колонны прежнего храма»,- пишет Страбон.

Внутри храм был украшен замечательными статуями работы Праксителя и Скопаса, но еще более великолепными были картины этого храма.

В нашем воображении греческое античное искусство — это в первую очередь скульптура, затем архитектура. А вот греческой живописи, за исключением нескольких фресок, мы почти не знаем. Но живопись существовала, была широко распространена, высоко ценилась современниками и, если верить отзывам ценителей, которых никак нельзя заподозрить в невежестве, зачастую превосходила скульптуру. Можно предположить, что живопись Эллады и Ионии, не дошедшая до наших дней, — одна из самых больших и горьких потерь, которые пришлось понести мировому искусству.
В храме находился портрет Александра Македонского (художник Апеллес), в виде полководца с молнией в руке, подобно Зевсу. Там же в храме находилась картина, на которой Одиссей в припадке безумия запрягал вола с лошадью, картины, изображавшие мужчин, погруженных в раздумье, воина, вкладывающего свой меч в ножны, и другие полотна…

Расчеты архитекторов, построивших храм на болоте, оказались точными. Храм простоял еще половину тысячелетия. Римляне высоко ценили его и богатыми дарами способствовали его славе и богатству. Известно, что Вибий Салютарий подарил храму, более известному в Римской империи под названием храма Дианы, много золотых и серебряных статуй, которые в дни больших праздников выносили в театр для всеобщего обозрения.

Слава храма во многом послужила причиной его гибели во времена раннего христианства. Эфес долго оставался оплотом язычников: Артемида не желала уступать славу и богатство новому богу. Говорят, что эфесцы изгнали из своего города апостола Павла и его сторонников. Такие прегрешения не могли остаться безнаказанными. Новый бог наслал на Эфес готов, разграбивших святилище Артемиды в 263 году. Крепнувшее христианство продолжало ненавидеть и опустевший храм. Проповедники поднимали толпы фанатиков против этого олицетворения прошлого, но храм все еще стоял.

Когда Эфес попал под власть христианской Византии, наступил следующий этап его гибели. Мраморную облицовку с него стали растаскивать на разные постройки, была разобрана и крыша, нарушено единство конструкции. И когда начали падать колонны, то их обломки засасывало тем же болотом, которое спасало храм от гибели ранее. А еще через несколько десятилетий под жижей и наносами реки скрылись последние следы лучшего храма Ионии. Даже место, где он стоял, постепенно забылось.

Долгие месяцы потребовались английскому археологу Вуду, чтобы отыскать следы храма. 31 октября 1869 года ему повезло. Полностью фундамент храма был вскрыт только в нашем веке. А под ним — следы храма, сожженного Геростратом.



Похожие записи

    Tags: история
    Subscribe

    Recent Posts from This Journal

    Buy for 30 tokens
    Buy promo for minimal price.
    • Post a new comment

      Error

      Anonymous comments are disabled in this journal

      default userpic

      Your reply will be screened

      Your IP address will be recorded 

    • 0 comments